?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: кино

Противостояние

Итальянский режиссёр Серджио Леоне, создатель фильма «Хороший, плохой, злой» и новой мифологии в жанре вестерн, много внимания уделял тревоге ожидания. В фильме «Однажды на диком западе» есть величайшая, с моей точки зрения сцена в кинематографе, когда трое бандитов приходят на железнодорожную станцию, чтобы встретить Хорошего парня, с целью хорошенько убить. Эта сцена длится минут пятнадцать. Злодеи молча располагаются на пустом полустанке в произвольных местах и ждут прибытия поезда. Одному крутому парню страшно докучает муха, другому – капли воды, падающие с потолка на макушку. Но парни не двигаются с места. Едва шевелятся, чтобы избежать мелких неудобств. Тихо. Они сама бесстрастность. У парней дело посерьёзнее, они, нахрен, Ждут!

Другой великий режиссёр, Квентин Тарантино сцены ожидания скрашивает диалогами. От его фильмов ждёшь абсурдной жестокости, ты знаешь, что кого-то, вот, ещё совсем чуть-чуть осталось, и эффектно шлёпнут. Но вступлением к драме служат исключительно не относящиеся к делу, крайне дружественные беседы. В фильме «Бесславные ублюдки» прелюдия к жесточайшему десятисекундному мочилову включает в себя целую интеллектуальную игру. И вот эта игра, призвана разрядить атмосферу тревожного ожидания развязки, она расслабляет зрителя. И когда финал происходит, зритель оказывается не готов. В чём уподобляется героям фильма. Эффект неожиданности.

Эти два примера были приведены не для того, чтобы похвастать глубоким пониманием драматургии. Просто вчера пришлось оказаться в той ситуации, с которой сталкиваются герои подобных фильмов. Вчера я один на один противостоял настоящему головорезу.

Возвращался я из одного спального районаCollapse )

Post

Подозреваю, что мне не первому пришло в голову, что два этих произведения похожи. Если вглядется в кадры, приходит стойкое ощущение, что Джармуш и вовсе делал очень качественный римейк* "Ёжика в тумане":



Ещё несколько сравнительных снимковCollapse )

Если закопаться в вереницу аллюзий ещё дальше, крыша скользит гораздо бодрее. Так, например, после просмотра мультфильма под композицию "End of the night" - Doors, куда Джим Моррисон включил строки ни кого иного, как Уильяма Блейка, складывается странное ощущение творческой ленты Мёбиуса, где неясно с чего всё закончилось, и когда начнётся.
Давненько, господа, я не был так вдохновлён. Вдохновение вероломно атаковало меня вчера, во время просмотра очередного шедевра отечественного кинематографа под кличкой «Царь».

Вместо обычного полного погружения и невольного сопереживания происходящему на экране, во мне с начала фильма ужом вертелась фраза «какого хрена?» Затем, когда вопрос сей трансформировался в разряд риторических, от скуки и уныния я принялся подбирать эпитеты в адрес всего дружного коллектива, что работал над этой воистину вдохновляющей картиной. Пунцовыми прыщами зрели вопросы, ответить на которые не в силах и генератор случайных ответов.

Сначала вопросы общего характера.
Когда наконец российский фильм перестанет напоминать кружок художественной самодеятельности транспортного цеха? Когда для исторических съёмок перестанут подбирать натуру по принципу «наполним кадр стариной», весь смысл которого сводится к тому, чтобы найти церквушку позаброшенней и отмыть её от говна и граффити? Кто-нибудь скажет режиссёрам, что десятиминутные статичные кадры не делают их Тарковскими? Кто и когда научит наших актёров играть? Пусть смотрят фильмы со Шварценеггером, учатся. Сколько смысла и авторского замысла умещается в торжественные мхатовские паузы, во время которых зритель может сбегать покурить? Нельзя ли смысл пустить субтитрами? Батальные сцены своей эпичностью напоминают разборки в кабаке: пару раз сверкнёт ножичек, а остальное время удивлённо наблюдаешь за перекошенными в исступлённом крике рожами, где смешанные в кучу кони и люди умирают в грязи бескровно, видимо со стыда. Доколе?

Теперь по сюжету.
Я правильно понял, что протагонист фильма – это девочка Маша, расово историческое лицо, открывшееся во сне режиссёру? Кто она? Самый первый Лжедмитрий? Её конец немного предсказуем. Не врут ли, что на Руси издревле сносили мосты иконами? Правда ли, что образ Горлума Толкиен списал с Иоанна Васильевича, а Гэндальфа - с митрополита Филиппа?

Откровенно говоря, вопросов было порядком больше, но злость моя выдохлась, да и вы устали. Порадовала только разнузданная и симпатишная жена царя Мария Темрюковна. Сильный образ. Но тема её сисек так и не раскрылась, поскольку выключил эту стыдобу (это я про фильм) ровно через час мучений.

Да здравствует, короче, наше кино! Или пристрелите уже, чтоб не мучалось.