Знаете, от фальшивой уверенности в собственном уме всегда спасает осознание своей вчерашней глупости. Это единственный урок, который я извлёк за треть века, надеюсь, ещё есть время, наверстать упущенное.

С днём рождения меня!

PS: Утром меня поздравила Анджелина:

( Read more... )

Под моей дверью спит человек. Человек явился ниоткуда и сразу полюбил наш дом. А точнее единственную не запертую на ключ секцию из четырёх квартир. Он материализуется ежедневно после обеда, крепко обнимает пол и так спит. Первые дни соседи вежливо переступали тело, резонно полагая, что даже здоровый организм нуждается в отдыхе. Тем более, что корпус этого человека здоровым не выглядит, он явно переживает период полураспада. Впервые увидев его недоброкачественное тело, я спросил, не нуждается ли он в экстренной медицинской помощи? «Спасибо я сам!» - ответил человек, и отвернулся к стене.

Мы думали человек уйдёт, и продолжит разложение в другом месте. Но вернулся с подругой. Они закатили в стенах нашей секции романтический вечер, пускали в себя пузыри и уснули в обнимку. Человеку понравился уют новых апартаментов, приветливые, ненавязчивые хозяева. Первым обиделся импульсивный сосед-омоновец. Он грубо нарушил сиесту влюблённых, поочерёдно указав им на дверь и собственный тяжёлый сапог. Человек всё понял. Назавтра он пришёл один. Но из объятий Морфея его вновь выудил очередной сосед.

Он заверил человека, что все крайне впечатлены его обществом. Однако, если он собрался перейти из разряда редких явлений в достопримечательности, то общественное мнение выступит против.
- Твой дух настолько несгибаем и крепок, - пояснил сосед, - что тебя дОлжно погрузить в свинцовый резервуар, после чего немедленно забетонировать. Берегись! У меня много друзей-строителей.

Человек ушёл, чтобы снова прийти. На сей раз, его сон пришлось прервать мне.
- Человек! – обратился я человеку.
Он с трудом разлепил веки, выпрямился. Человек напоминал креативную поделку из фотошопа. Знаете, весь бесцветный, серый. Но где-то, стремясь покинуть радиус лица, художественным контрастом расположился ярко алый нос. То есть нос когда-то был, но теперь он приобрёл форму абстрактной геометрической плоскости, которая не снились даже Эвклиду.
- Человек, - продолжил я. – Убедительно прошу тебя оставить попытки узурпировать эти чертоги. Ты заметил, как мало стало в нашем дворе голубей? При твоём появлении, в радиусе ста метров птицы валятся с неба. Да что там, у пролетающих сейчас над нами пилотов реактивных самолётов слезятся глаза, и поверь не из сентиментальных побуждений. Отчего ты вновь и вновь злоупотребляешь нашим гостеприимством? Или ты с детства мечтал стать ковриком для ног, и вот он, успех? Но почему именно здесь?
- Я живу недалеко, – молвил человек.
- Так отчего ты после приятного променада брезгуешь родным домом?
- Не пускают, - вздохнул человек. Рецидив чёрного отчаяния проступил на его тусклом лице.
- А под дверью родного дома отдохнуть не позволяет репутация?
Человек одарил меня взглядом, в котором смешались удивление, страдание и упрёк. И неуклюже удалился.

С тех пор я его не видел. Но вчера в переходе я увидел группу джентльменов. Группа привлекала к себе внимание характерным запахом и знакомым дымчатым цветом пыльных одежд. Они, отложив костыли и протезы, делили совместный заработок, вытряхивая из ветхих шапок монетки. В группе я различил Человека. Он увлечённо опорожнял сосуд с «Рябиновкой» и в сильной ажитации спорил с дымчатым коллегой. Подойдя ближе, я услышал.
- Какой к чёрту Бодлер, какой Верлен, ты издеваешься? – кричал Человек. – Гиппиус и Бальмонт, - вот это символисты! А Бодлер твой – сраный декадент, вот кто!

Сегодня под моей дверью снова спит Человек. Даже если не слышать его храп, это можно учуять в воздухе. В доме открыты все окна. Я борюсь с желанием сбегать в киоск, пригласить его… хотя бы на лавочку. Угостить и поболтать.

Peeping Tom - любопытный Том из Ковентри, персонаж легенды о леди Годиве, которая разъезжала голышом по городу на белом коне, средь бела дня, чтобы её граф, а совместительству муж, снизил налоги. Узнав о грядущем ивенте, благочестивые горожане забились по домам, лишь бы не видеть эту аморальную интерлюдию. И только любознательный саксонский отпрыск Том выглянул за ставенку и увидел белый бюст графини. После чего немедленно ослеп. Причём не в силу каких-то физиологических отклонений в организме. В назидание!

Вопреки здравому смыслу, я всегда сочувствовал Тому. Юный натуралист обязан смотреть. И видеть, что видеть не дОлжно.

Вчера на остановке наблюдал девушку. Нет, чтобы приковать к себе мой пристальный взгляд, как ни странно, просто девушкой быть мало. Даже красивой. Эта была из породы, каких принято называть «богини». То есть фемины, что не просто гордятся своей красой, но испытывают нужду в приоритетном и перманентном интересе к своей особе, оставаясь вне досягаемости, на вершине Олимпа. Они даже за хлебом выходят совершенные, словно фрейлины на променад по Версалю, вполне серьёзно полагая, что первый же расслабон удалит их из пантеона. Мужики ведь – те же дикари, что съедали белых путешественников, поворачивавшихся к ним спиной. Дикари знали - у богов нет спины.

Прошу прощения за столь длительное вступление, но без него трудно вообразить всю глубину потрясения, после того как я увидел, что описываемая девушка… в мятых джинсах! Ну, как мятых? Складывалось впечатление, что джинсы только что вытянули из удава, упавшего с почтенной высоты. Причём джинсы уже приняли участие в процессе пищеварения.

Можно долго фантазировать на тему «что же случилось?» Столь смелый поступок очевидно был вызван небывало уважительной причиной. Во всём остальном она была идеальна, чиста, проглажена, марафет на мордашке и… Эта стыдливость в движениях, потупленный взгляд, дивная неуклюжесть падшего ангела.

О, это было прелестно! На мой вкус, ничто так не раздражает в женщине, как внешняя безупречность.

В мире всегда всё шло наперекосяк. Моисей бил скрижали, Ахилл – Гектора, римляне – фанатов Спартака, а все вместе – евреев. Евреи плакали в стену, китайцы строили стену, монголы строили китайцев, китайцы изобрели порох, европейцы забили порох в пушки. Забитые пушки победили негров, индейцев и индусов. Индус Махатма Ганди забил на пушки и победил. Сталин любил пушки и победил. Гитлер любил ракеты и проиграл. Гагарин любил ракеты и выиграл. Но «Фобос-Грунт» упал в море. Море упало на Фукусиму… короче!

Примерно в то самое время, пока Моисей бил скрижали, китаец Лао-Цзы снял тапочки, неторопливо расположился на берегу реки и прищурился в недра Вселенной, ища грешные тайны. Вскоре, он приметил панду. Лао-Цзы подверг её придирчивому осмотру. Панда поглощала бамбук. Лао-Цзы наблюдал. Некоторое время спустя, как раз когда Сократ пил цикуту, а панда увлечённо обедала, Лао-Цзы написал «Кто знает глубину своего просвещения и остается в невежестве, тот сделается примером всего мира». Прошли годы. Ганнибал топтал слонами Альпы, панда ужинала, ловко переламывая бамбуковые ветки. «Мягкое и слабое побеждает твердое и сильное» - написал Лао-Цзы и возвратился к созерцанию. Гунны куролесили в Европе, а мудрец, скорбно поражаясь извращённому упрямству, с которым панда поглощала, а затем удобряла окружающий бамбук, констатировал: «Из несовершенного происходит цельное. Из кривого — прямое. Из углубленного — гладкое. Из старого — новое».

Тринадцать миллиардов лет назад в безграничном «ничто» возник маленький, но энергичный атом. Атом под действием сильной силы трения треснул, взорвался, начал изливать чего-то куда-то. Наступил мир, произошли мы. Каждый из нас, по древнейшему завету пращура - первоатома появился под действием силы трения. Вселенная расширяется, с тех самых пор, со времён первого бигбадабума. Не вполне правда очевидно, куда. Мрачные пророчества учёных гласят, что Земля станет мёртвой через пару миллионов лет. Солнце – через восемь миллиардов. Головокружительные перспективы! Подумать только, даже бросив якорь своей космической яхты близ Тау Кита, не спастись от алчных клещей небытия. Вселенная будет расширятся до тех пор, пока совсем не рассосётся. То есть в неумолимый абсолют, до последнего кварка.

А панда жрёт. С утра туплю в камеру, которая транслирует бытие панд в реальном времени. Они там… жрут. Весь день я смотрел на уничтожающих мировые запасы бамбука панд и познал Дао. Понял Лао-Цзы. Проник в дзен. Увяз в недеянии. Потом посмотрел на слонов. После – океанариум, затем на каланов. И снова на панд.

Знаете, нужно быть человеком редкого хладнокровия, дабы отважной рукой продолжать утверждать гармонии пред неизбежным воцарением кромешного хаоса. Теперь у меня есть мечта. Заработаю миллион. Куплю проектор, поставлю видеообои с пандами, найму китайца, чтоб возил тележки с едой, и буду учиться смирению.

Байкал. Лето 2011. Всю зиму пытался понять, что это эмпирическое озарение или рекламный слоган?



В любом случае, стоит напомнить, что сегодня последний день зимы. А солнечный свет всегда будит непоседливость и благородные чувства. Будьте осторожны.

Ромка был готов к семяизвержению ещё полтора часа назад. Ровно на столько задерживалась Женя. Пытаясь справиться с волнением, Ромка уже изрядно причастился портвейном и сейчас его мысли приобрели остро-экзистенциальный характер. «Если Женя не придёт сегодня, я так и умру девственником».

Кот Румын сидел у Ромки на коленях в опасной близости к центру экзистенциальной активности. Он не осуждал Ромку за подростковый трюизм мыслей. Кот Румын был здоровенным чёрным кастратом, по природе добродушным, поскольку половой вопрос не успел испортить его. Румын был гедонистом. В данный момент он целиком сконцентрировался на приёме массажа живота.

Ромка рассеянно поглаживал кошачий живот, когда раздался дверной звонок. Ромка подпрыгнул. Сказать, что столь резкая смена дискурса ошеломила пребывающего в трансцендентальном забытьи кота, значит изречь истину. Коты ненавидят падать и выглядеть глупо. В попытке сохранить лицо, Румын впился в Ромкины штаны когтями, но гравитация оказалась сильнее. Румын обречённо упал.

( Read more... )

Мне кажется за всей этой пустой суетой и надуманными проблемами мы упускаем что-то действительно важное. Что мы надменно презираем. Что-то, чему мы придаём насмешливо-негативные коннотации. В таком положении постоянно оказывается Ж.

Дискриминировать Ж – большая ошибка. Сейчас интеллигентные люди боятся превосходных степеней. Считается, если кого-то расхваливаешь, значит, ты либо подмазан, либо идиот. Однако я не побоюсь прослыть коллаборационистом.

Ж – лучшая буква в кириллице. Ж – это перечёркнутое латинское I, то есть «Я», следовательно Ж – альтруистично. Кроме того, Ж – прекрасный образец симметрии и золотого сечения. Ж – это нота соль, ускорение свободного падения и магнитный полюс в непознанных глубинах женщины.

Ж – похожа на сноп сена, жука, противотанковый ёж, пулевое отверстие, витрувианского человека, звезду, истребитель из «Звёздных войн», костёр, позу влюблённых после удачного секса, снежинку, розу ветров, вращающийся пропеллер, пальму с высоты птичьего полёта, британский флаг и след лап аиста, стоящего в первой танцевальной позиции.

Кроме того, Ж – это Жизнь, Женщина и Жилплощадь.

Понимаю, что после столь безапелляционного панегирика у Ж обнаружатся злопыхатели и завистники. Но помните, Ж есть в каждом из нас. А у кого-то Ж – лучшая часть его природы.

Итальянский режиссёр Серджио Леоне, создатель фильма «Хороший, плохой, злой» и новой мифологии в жанре вестерн, много внимания уделял тревоге ожидания. В фильме «Однажды на диком западе» есть величайшая, с моей точки зрения сцена в кинематографе, когда трое бандитов приходят на железнодорожную станцию, чтобы встретить Хорошего парня, с целью хорошенько убить. Эта сцена длится минут пятнадцать. Злодеи молча располагаются на пустом полустанке в произвольных местах и ждут прибытия поезда. Одному крутому парню страшно докучает муха, другому – капли воды, падающие с потолка на макушку. Но парни не двигаются с места. Едва шевелятся, чтобы избежать мелких неудобств. Тихо. Они сама бесстрастность. У парней дело посерьёзнее, они, нахрен, Ждут!

Другой великий режиссёр, Квентин Тарантино сцены ожидания скрашивает диалогами. От его фильмов ждёшь абсурдной жестокости, ты знаешь, что кого-то, вот, ещё совсем чуть-чуть осталось, и эффектно шлёпнут. Но вступлением к драме служат исключительно не относящиеся к делу, крайне дружественные беседы. В фильме «Бесславные ублюдки» прелюдия к жесточайшему десятисекундному мочилову включает в себя целую интеллектуальную игру. И вот эта игра, призвана разрядить атмосферу тревожного ожидания развязки, она расслабляет зрителя. И когда финал происходит, зритель оказывается не готов. В чём уподобляется героям фильма. Эффект неожиданности.

Эти два примера были приведены не для того, чтобы похвастать глубоким пониманием драматургии. Просто вчера пришлось оказаться в той ситуации, с которой сталкиваются герои подобных фильмов. Вчера я один на один противостоял настоящему головорезу.

( Возвращался я из одного спального района )

Напротив моего дома открылся коммерческий детский сад. Теперь я с трепетом наблюдаю за становлением героев новой эпохи. Возможно именно им, этим наивным орудиям эволюции, суждено пресечь дни очевидного падения нашей цивилизации. Или, хотя бы, раскрыть парашют, посреди затяжного прыжка. После вчерашнего случая, я нашёл все предпосылки к этому.

Вереница малышей на прогулке всегда вызывает в сердце наблюдателя безусловно положительный отклик. Сходные чувства испытывают черви и хипстеры при виде недоеденного яблока. Это умиление. Закутанные в нежные цвета пуховичков, малыши все как один в капюшонах и зимних сапожках. Разноцветные пятнышки монохромной сибирской зимы. Крошечные космонавты колючего космоса. Рассеянно топают, взявшись за руки, парами, с наслаждением существ, которые идут не потому, что хотят куда-то попасть, а просто, потому что умеют ходить. По расписанию, каждый день.

Но вчера, вследствие коварного каприза судьбы, позади пёстрого паровозика оказалась дамочка. Дама. Эффектная, стройная красавица, гордая и дерзкая. Из тех, что доминируют над над аудиторией, где бы не находились, с одинаковым апломбом. И тратят на доминирование массу усилий. Сейчас она была одета в элегантный грязновато-серый мех какого-то теплолюбивого зверя. Шапка с мохнатым хвостом, пушистая безрукавка в тон, и меховая юбка из которой величественно выступали тоненькие, обтянутые джинсами, ножки. На взгляд не искажённый гормональным давлением, девушка смахивала на Красную Шапочку, которую проглотил серый волк. Только в нашем случае она не сдалась, продолжила жить в стеснённых условиях, и, в конце концов, отомстила - проросла сквозь животное.

Её чёткий, уверенный марш был ( прерван нестройной колонной маленьких )

От соседа сверху ушла жена. Так бывает у темпераментных людей. Его раздражала её привычка стучать каблуками по паркету в шесть утра. Её дразнила его неистовость. «Я тебя люблю, сссука!» - часто твердил он. Твердил громко, ревел на весь подъезд. И швырял кресла. Женщины не любят в мужчинах две вещи: когда они проявляют нежность, и когда не проявляют. Она ушла. Унесла с собой чёрные бездны женской ментальности.

Теперь сосед пылесосит. Каждый день в девять утра он расчехляет свой агрегат и начинает шоркать. Каждый день, задевая плинтусы, вторгаясь во все щели и трещинки. Гудит и шоркает. Теперь, когда никто не заставляет, он может себе позволить. Даже злоупотребить. Он двигается быстрее. Вспоминает. Ложные идеалы её тугих округлостей. Влажные полости. Острый язык. Он хмурится, но прибавляет в динамике. Она приползёт, но он отвернётся. И пусть она плачет.

Сосед неистово ерзает по обнажённому полу. Куда уходят женщины? Почему тебя любит одна, а не любит уже совсем другая, и как они уживаются в одном теле? Вместо бездны синих глаз – дамасская сталь, взамен улыбки – гримаса. И не смеётся, фыркает. Ты видел её всю, без остатка, зачем теперь она прячет глаза? Он вспотел, дрожат колени. Его движения беспорядочны, пыли давно нет, пылесос сосёт пустоту. Он хмурится всё больше, морщины бороздят тело. Глаза, глаза, глаза! Выкл.

Обессиленный, он ложится на диван, капризно скрипят пружины. Она найдёт его таким, добрым, мокрым и морщинистым. Она найдёт, обязательно. Кто может спрятать сто двадцать килограмм красоты? А найдёт, он умрёт здесь. До завтрашней уборки.

Женщина может признаться себе, что она не красива, но каждая уверена, что умна. И действительно, с женским умом трудно соперничать, это известно любому, самому критически настроенному мужчине, которому доводилось сталкиваться с женщиной не телом, но словом. В моих словах нет ни капли иронии.
Я каждый день благодарю провидение наделившее женщину эмоциями, в противном случае, они бы давно завоевали мир. И, хотя мы, рационалисты, предпочитаем не делать общих выводов на основании частных данных, я всё-таки осмелюсь проиллюстрировать озвученный тезис.

Вот Лариса. У Ларисы два высших образования и двадцать четыре диплома специальных курсов. Она руководит транспортным цехом, двадцатью ковбоями, этими ранимыми душами, склонными требовать безграничного уважения к личности. Работа тяжелейшая, спросите у Клинта Иствуда. Один Бог знает, кто создал этих людей, но Лариса сделала их равными. Мудрейшая матрёна. Но сегодня она беспечно вошла вИнтернет. У неё нервный крах. Оказывается, в Австралии обитают одногорбые верблюды-дромадеры. Оказывается, они в опасности.

Для тех, кого обыкновенно частная жизнь верблюдов не интересует, поясню. Родина дромадера – север Африки и Аравия. Крайне пустынная местность, где помимо нефти и импульсивных людей с автоматами ничего нет. Верблюды там занимают низшую ступеньку социальной лестницы, их числят за скотину. В дикой природе они не встречаются. Освободившегося из рабских уз верблюда ловит первый же попавшийся бедуин и вновь склоняет к сотрудничеству.

В Австралию верблюды проникли в XIX веке, и, как это водится у горячих южан, охотно расплодились. Тогда антиподы забили тревогу. На зеленом континенте неконтролируемо обитают одичалые, плюющие на местные обычаи верблюды. Корабли пустыни испытывают резкую неприязнь к туземному населению, некоторые из них в открытую выражаются в том смысле, что сумчатость – безнравственна. Австралийское правительство в панике выделило 20 млн. долларов на отстрел нелегальных эмигрантов.

Лариса плачет. Ей нравятся верблюды, их величавые силуэты с горбинкой на спине, мозолистые ноги и викторианский аристократизм бесстрастных лиц. На производстве анархия. Лишённые руководства ковбои хмуро курят и пинают коней в шины. Лариса хочет поехать в Австралию и усыновить верблюжонка. Ведь в сущности, чем она хуже Анджелины Джоли?

Мало кто знает такой исторический факт. Однополые браки впервые были узаконены вовсе не в весёлой Голландии, а на сердитых берегах Тортуги.

Пираты семнадцатого века жили в неприветливом краю. Этой сейчас в Карибском бассейне солнце, мохито и мулатки, а в то время места там были диковатые. Ром лаймом не бодяжили. Производство мулаток ещё не началось: негров только начинали завозить, сказывался дефицит комплектующих. Короче говоря, Новый Свет был довольно тусклым.

( Read more... )

Такая практика называлась «матлотаж». Брак признавался береговым братством, и ежели муж помирал, его долю честно отдавали вдове. Через это прошли все самые крутые разбойники того времени. И Генри Морган и Эдвард Тич, Чёрная борода. Да что там чёрная, запишись в корсары Синяя борода, даже этот пылкий натурал в таких условиях слегка выцвел бы на солнце.

Теперь, когда нам известен контекст, история с сокровищами Флинта предстаёт в несколько искажённом свете. Это жестокая семейная сага, драма достойная Шекспира. Интересно, Стивенсон планировал приквел?

На днях мне довелось побывать на выставке «Актуальная скульптура». Это, доложу вам, крайне редкое по своему масштабу и остроте мероприятие. К сожалению, там запрещено фотографировать, но я, будучи уверенным, что выставка может вызвать широкий интерес, но не все смогут туда попасть, включил диктофон и добросовестно записал рассказ экскурсовода. Перед вами стенограмма записи:

Перед вами скульптура «Раскол в тандеме». Мы наблюдаем двух джентльменов средних лет, которые, по всей видимости, решили укрепить здоровье совместной поездкой на двухместном велосипеде. По пути у них случилась аварийная остановка, поскольку транспорт сломался пополам. Джентльмены решили справиться собственными силами. Как видно, они не очень хорошо знакомы с конструкцией, поскольку переднюю часть велосипеда, с подвижным рулём государи пристраивают в конец, причём фиксируют конструкцию небрежно: пластырем, крест накрест. Тем не менее, гениальность композиции в том, что у нас возникает необъяснимое ощущение уверенности, что велосипед всё-таки поедет. Пусть и, благодаря новой версии сборки, строго прямо, никуда не сворачивая.

Перейдём теперь к образцу концептуализма. Это сундук, запертый огромным замком. Судя по размерам замка, в сундуке храниться что-то ценное, а оценивая размер сундука, там много ценного. На сундуке лежит человеческий скальп. Однако, глядя на монумент, не охватывает того леденящего чувства страха перед чудовищным злодеянием. Ведь кажется, что бывший владелец скальпа просто с лёгкостью, безболезненно снял волосы, небрежно бросил и ушёл. Скульптура называется «Кудри».

( Следующий экспонат )

У меня бридость.
Тут, в ЖЖ, я могу в этом признаться. А в той, нормальной, материальной жизни больше не буду. Там, в реальности, нет места цифровому милосердию. Там, в реальности, твою возвышенную меланхолию бьют флегматическим бездушием.

Каждый день начинается с вопроса «как жизнь?» «Как жизнь?» - это смертельный риторический приём невнятного назначения. Мрачная атавистическая формальность. Я выступаю за законодательный запрет ответа на этот вопрос на уровне ООН.

Вот идёт грузчик Данила. Данила, как бы его описать? Это такой делегат любимой патриотами России породы «гей, славяне!» Непоправимо шумный, пытливый ко всем проявлениям универсума трутень. Данила, как образцовый зануда, проявляет интерес ко всем, полагая, что взамен хоть кто-то проявит интерес к нему.
- Как жизнь? – спрашивает он, желая начать монолог. Он любит в меня говорить. Это моя вина. Если человека не прерывать, у него складывается впечатление, что его слушают. Увы, людям, которые любят вещать, как правило, совершенно нечего сказать.
- Жив пока. – Отвечаю по возможности уклончиво, конкретика всегда приводит к эскалации диалога. Но с Данилой это не срабатывает.
- Чё такой кислый?
- Не созрел ещё.
- Не, ну а чё, проблемы какие?
То есть, вообще, понимаете, не срабатывает. Меняю тактику:
- У меня бридость.
- Э?
- Это болезнь.
- Покажи!
- Короче. Знаешь, есть разные профессиональные болезни. Вот учёные в маразм впадают, музыканты теряют слух. А если, скажем, повар вкус потеряет, это называется «бридость». Профессиональная болезнь от перенапряжения рецепторов.
- А чего, жрёшь много?
- Да нет, я фигурально выражаюсь. Не радует меня ничего, в последнее время, вкус пропал. Вот новый альбом «Red hot chili peppers» какой-то пресный. Автобиография Довлатова – нудная. Интернет скучный. Пиво – сухое.
- А-а-а! У меня то же самое, не поверишь. Тока с тёлками. Точнее с булками. - Даниле понравилась гастрономическая аллегория. – Ну, титьки, знаешь?
- Доводилось.
- Во. Тогда-то мне нравились, прям чтоб булки. Ну, чтоб мягкие и побольше! Ну, понял? А щас чё? Щас на маленькие тянет. Крошечные чтоб. Слышь, да? Раньше на булки, а теперь на крошки, ха-ха! У меня тоже эта, ридость?
- Нет, Данил. Ты просто крохобор. А у меня бридость.

Есть такие тихие, закомплексованные люди, которые ходят робко потупив глаза в землю, с ними всегда происходят неприятности. В итоге они не видят падающий сверху кирпич, и немедленно умирают. От скромности.

Витя не из таких. Он постоянно смотрит в небо. Смотрит пытливо и настойчиво, изредка смахивая слезу. Нет, он не из тех индивидов, что в гордыне своей уверены, будто вероломное мироздание устроило Большой взрыв, всю остальную космогоническую круговерть, включая зарождение жизни и бескомпромиссный детерминизм сперматозоида, чтобы в один прекрасный день уронить на него метеорит. И даже не богоискатель, нет. Он – уфонавт.

( Read more... )

Какая-то девушка везла вчера по асфальту розовый пылесос. Она держала его за гофрированный хобот, у хобота был отломан всасыватель. Пылесос гремел по дороге пластиковыми колёсами, привыкшими к нежному ворсу ковра, набивал ссадины, дивился про себя грязи и свинству вокруг. Он напоминал мамонтёнка, вцепившегося в мамин хвост, растерянный, потрясённый, розовый и беззащитный. В следующей руке девушка сжимала прозрачный пакет с набором щёток, вывернутым наизнанку пылесборником, всасывателем и изуродованными пластиковыми деталями. Облик девочки, решительный и злобный, не оставлял пылесосу ни единого шанса. Она предусмотрела всё, он не сможет зайти за вещами.

Подробности драмы останутся за кадром. Возможно, он плохо сосал и был с ней холоден. Мы никогда не узнаем. Потому что она донесла пылесос до мусорного контейнера, брезгливо забросила его за хобот и зачем-то мстительно ударила несколько раз железной насадкой. Ушла, не оборачиваясь. Ужасно. С другой стороны... А с другой стороны у неё была красивая спина.

Хорошо что у каждого есть положительная сторона. Особенно такая красивая.

Пока рядовой человек страдает хернёй, интеллигент мучается рефлексией.

Сидели мы, значит, во дворике, на каком-то бревне, трезвые и смирные. И главное, нарочно ведь сели подальше от детской площадки, чтобы своим изысканным видом не искушать малолетних. Открыли пиво, коньяк. Вру. Сначала пустые бутылки выбросили. В урну, по привычке. А уж потом открыли пиво и коньяк. И продолжили разговор.
- Гиблое дело, - говорю, - народ не знает Бродского!
- Как же не знает? – возражают. - Не знаю народа, который не знает Бродского!
- Это, - склоняюсь доверительно, подмигиваю, - только в нашем кругу. А ИХ – массы!
- Ну как, как его можно не знать!?
Ловим консенсус, вздыхаем, закуриваем.

Массы в песочнице неподалёку пьяно затянули «Любэ», мы нежно коснулись Сартра. Затем немного Камю и покурили.
Кстати, удивительно. Нынче принято считать себя ирландцем, мечтать о Лондоне, рассуждать о французском экзистенциализме, но русским матом, чтоб не прослыть снобом. «Экз-изм» - вообще хорошее слово, зная его можно убедить всех, что ты не дурак. К сожалению, у меня часто не получается его выговаривать правильно. Обычно с языка срывается что-то вроде «экзистенциАНАЛизм». Бытие через жопу кажется более верным терминологически.
Эх, хорошо!

И всё же что-то омрачало сознание. Какая-то женщина, с лицом человека пару минут назад читавшего Чехова вслух, назойливо ходила вокруг с меланхоличным пуделем на поводке. По глазам пса можно было понять, кому читали Чехова. Оба имели крайне озабоченный вид.( Read more... )

Киты цедят рыбёшку щербинкой в зубах, хотя могли бы глотать корабли. Они счастливы, потому что у них нет бровей и нечем хмуриться. Ещё киты громко поют и пускают струю, за что их любят. Людей за это, напротив, не любят.
Энциклопедии говорят, что зрение у кита очень плохое; также у него плохое обоняние и, к сожалению, практически отсутствует чувство вкуса. Не смотря на такие недостатки, когда мимо вас проходит кит, вы невольно вскрикиваете: «Охренеть, кит!» Уж очень они обаятельные.

У художника Клода Моне был отменный вкус и отличное зрение. Пользуясь этим, он решил писать зимний пейзаж. К счастью, как раз наступила зима. Клод взял кисточку и нарисовал снег. Любой бы на его месте остановился. В смысле, что там зимой ещё бывает? Но Моне решил, что работа выглядит бледновато, и как-то статично. Он хотел придать картине толику подвижности реального мира. Мультипликацию тогда не изобрели, Моне надолго впал в творческую меланхолию, размышляя как выразить задумку изобразительными средствами. Он думал, думал, думал, думал и в конце концов решил, что динамизм реального мира лучше всего выразит окоченелый зимний дуб. Клод нашёл подходящее дерево и принялся за пейзаж. Но на следующий день наступила весна, и, как описывают событие биографы: «варварски покрыла дуб листьями». Клод пожаловался в мэрию. Из мэрии отправили специального человека, который оборвал с дерева всю листву, чтобы Моне смог, не спеша, естественно и непредвзято, запечатлеть реальный мир в его живой изменчивости. Так родился импрессионизм.

Сердце кита весит тонну, мозг – восемь килограммов, а в трёхметровом пенисе – кость. Почему, ну почему, с первого июня хочется стать китом, а в итоге проводишь лето, как Моне - зиму? Долбанный импрессионизм!

Кто-нибудь, оборвите с дуба листья!

«Удовольствие – венец всякого деяния», говорил Дионисий Отступник. Бессовестно врал. Мы находимся в плену каких-то предельно гипнотических заблуждений. Особенно, что касается удовольствий. Мы постоянно путаем желаемое и желательное, а вместо удовлетворения приходит недоумение.

Возьмём, для примера, радость женщин, цветы. Заглянем на минуту в типичную женскую фантазию. Прежде всего, слышим стук копыт. На горизонте появляется динамичный образ, издали похожий на смутный кусок воплощённого мужества. Под ним белый конь. Вот она уже различает корону и газовое пламя синих глаз над мускулистым туловищем. Вот он рядом. Улыбнулся, спешился и… Что дальше? Далее цитата из «Памятки для настоящих принцев», пункт 1.8: «Широко улыбаясь начать неторопливо извлекать толстый букет роз». Счастливая женщина хватает цветы в охапку и бежит в санузел. Но не в гигиенических целях! Она набирает полную ванну ледяной воды и бережно погружает туда розы. «Чтоб дольше простояли», - поясняет она, рдея.

Счастливый конец? Отнюдь! Растерянный принц прячет подальше всё, что, по его подкреплённому опытом мнению, стоять в ледяной воде отказывается. Принцесса в слезах, сердце разбито, голова немыта, зато в ванне уже неделю лежат живые цветы, похожие на букет коматозных старушек.

Или вот приближается сезон арбузов. Все любят арбузы. Всё начинается с того, что мужчина, обливаясь потом от тяжести и жары, но гордо, словно тушу мамонта, несёт арбуз на плече. В этот миг он чувствует себя добытчиком, его наполняет иррациональный первобытный восторг, даже ящик пива он несёт с меньшим апломбом. Сегодня он не ленивый муж, а хозяйствующий субъект. Он утверждает плод на столе. Весело галдят дети, восхищённо жмурится жена. И тут начинаются проблемы. Вы принимаетесь за еду.

Через час стол напоминает прерию эпохи истребления бизонов. Повсюду шкуры, кости и краснорожие. В туалете обосновался вождь Сидящий Бык. Он мешал арбуз с пивом, и теперь тяжело размышляет о доминанте материи над духом. На кухне обречённо икает жена. Потом все доблестно втискивают в себя по второму куску. После этого женщина произносит «ну что, надо доедать, а то прокиснет». Вы смотрите на блюдо, там добрых две трети арбуза – глумливо смеющаяся пасть с семью рядами чёрных зубов. Вы с удивлением понимаете, что арбуз – не блаженство, а таблетка от жадности.

Радости предков теперь недействительны. Вы скажете, а как же секс? Из соображений милосердия не буду расписывать все частности и нюансы, которые после непреодолимого желания войти в голую женщину, вдохновляют мужчину непременно оттуда выйти. Но природа упрятала внутри нас гормональную бурю, и мы ходим, по привычке, как глупый хоббит, туда и обратно, пока не нарвёмся на кольцо.

Не знаю, может так кажется только после отпуска, на работе, однако… Удовольствие видится как снежный барс – редкое, неуловимое, не вымерло только по слухам, да и то, живёт где-то среди козлов.

Самое популярное имя в Китае – Саша. Все три китайца, с которыми я знакомился, называли себя так. Каждый китаец в России – Саша. В Америке – Чен. Ни какой-нибудь Цинь Шихуанди, прости господи. Китаец всегда антропоморфен к белым варварам. Он многолик, но избавляет европейца от труда запоминать своё лицо.

Дело происходило в прошлую среду вечером. Солнце оплодотворяло Землю какой-то фригидной вялостью. Лениво галдели воробьи. При попытке взлететь они влипали в воздух, словно в клейстер и медленно сползали обратно. В интимном сумраке подъезда тусили пацаны. Они хмуро выпивали, ели семечки и жадно ловили из хрипящего мобильника речитативы группы «Кровосток», время от времени одобрительно гогоча над инвективными рифмами. На лавках детской площадки в тени смежного дома расположились зрелые мужики. Они хмуро выпивали, ели семечки, но, в отличие от молодых не слушали ничего. Объединяющим началом в их разнокалиберной компании служила самоценность бутылки, до которой они им подфартило дожить. С востока неотвратимо приближался четверг.

Китаец Саша кротко стоял у подъезда. Он служил этаким пограничным столбом в безмятежной идиллии, а потому органично вписывался в пейзаж. Во всей этой сцене не было бы ничего драматичного, кроме смутной угрозы исходящей от четверга, если бы Саша не был:
а) в центре сибирского города
б) босиком
в) абсолютно гол, не считая короткой майки, едва прикрывающей источник китайской плодовитости. ( Read more... )